esowriter (esowriter) wrote,
esowriter
esowriter

Categories:

МАНЬЯК

О Галине Павловской, ловушках преждевременного cексуального воспитания, преимуществах оказания первой помощи и провале маятника


Не люблю я Галину Павловскую. Хотя... тут я, видимо, выразилась не совсем точно. Читаю я ее с огромным удовольствием, восхищаюсь ее произведениями и считаю ее уникальным писателем. Мне не нравится ее видеть! Не знаю, почему. Иногда мы с ней встречаемся. Она сюда приезжает что-то снимать (наверное, «Банановых рыбок»), один мой друг работает на телевидении, так что порой мы все втроем сталкиваемся случайно перед «Синим кафе» в Брно.
Уточню: мы с Павловской не знакомы, никто, в том числе и мой друг, нас никогда не представил друг дружке. Более того, этого друга я дословно и однозначно попросила нас ни в коем случае не знакомить. Однако каждый раз, когда я ее встречаю перед или в этом «Синем кафе», то отвожу взгляд, словно она мне что-то нехорошее сотворила, или будто видеть ее мне крайне неприятно.
Честно говоря, я совершенно не имею понятия, почему ее вид вызывает у меня столь негативные ощущения – мало ли на свете толстых теток! Не могу это объяснить чем-либо иным, нежели иррациональной идиосинкразией – по-русски личной неприязнью, не подлежащей здравому пониманию. Но читаю я ее с удовольствием. С большущим!
Ее расказы мне полюбились в те времена, когда однажды – случилось это очень давно – я шла по Брно, и депка разъедала уже самое глубочайшее дно моей души до той степени, что душа рассматривала альтернативу добровольного убытия из тела методом перорального принятия чего-нибудь очень крутого. Депки, как известно, иногда людям подобное устраивают. В этот момент мой взгляд, бессознателно исследующий какую-то витрину, упал на книгу с названием, которое сработало, как стоп-кран: «Почему я не повесилась».
Книгу я купила. Начинается она со слов: «Почему я не повесилась? – Я, собственно, повеситься никогда не хотела! Я хотела утопиться.». 
А вот я вам сейчас расскажу, почему я уже с детства ничуть не боюсь сексуальных маньяков. Потому что до своих приблизительно двенадцати-тринадцати лет я вообще не имела понятия, что такое «секс», то есть даже не подозревала вообще о существовании такого явления, и о том, что еще ко всему по миру носятся и какие-то маньяки...
Но давайте-ка лучше все по порядку, с чувством, с толком, с расстановкой...
Из даты и места моего рождения (1955, СССР) можно методом простой аппроксимации сделать вывод, что мое детство было украшено бурно развивающимся социализмом в стране, где завтра означало вчера. Неотъемлемыми атрибутами социалистической реальности были пионеры, а также отсутствие секса.
Сейчас я вынуждена вам на полном серьезе признаться, что еще в 13-летнем возрасте я совершенно не подозревала, что мои родители могут делать в постели что.либо иное, нежели просто спать. Ни мне, ни моей сестре никто из членов семьи о сексе не рассказывал, это слово было тогда табу. Вдобавок это в любом случае ничуть бы не привлекло мое внимание, потому что у меня было невероятное количество намного более вдохновляющих интересов и увлечений. Как бы парадоксально сие ни звучало, но именно это сохранило мне психическое здоровье и – кто знает – может, и жизнь.
С пеленок я была образцовым ребенком. Говорят, что, будучи младенцем, я вообще не плакала. С пяти лет я ходила в музыкалку на класс фортепьяно. С шести лет я ходила к своей тете на уроки английского. Когда мне было семь, я пошла в школу с расширенным изучением химии. Не успело мне исполниться девять, в нашу шкошу пришли тренеры из спортшколы Дворца пионеров и выбрали меня в кружок спортивной гимнастики. Когда мне было десять, я покинула свою расширенную химию, потому что меня приняли в хореографическое училище Большого театра. Через четыре года я сломала большой палец на ноге, который сросся неправильно. Так что я ушла из хореографического училища, поскольку пуанты (это такие балетные тапочки) перестали быть для меня удобными, и вернулась к обратно к расширенной химии. А между тем – то есть между десятью и четырнадцати – я занималась всем этим одновременно – балетом, фортепьяно, гимнастикой и, конечно же, обязательными школьными предметами. Но чтобы не мелочиться и быть всесторонне развитым гражданином своей великой страны, я еще добровольно записалась в кружки журналистики, фотографии и ботаники.
Я была тотальной отличницей, ходила на шахматные турниры, на разные районные и городские олимпиады и подтягивала слабых отстающих одноклассников. И, конечно же, я была пионеркой. Эдакой красивой, наглаженной, с белым бантом на блондинистой головке и алым галстуком на шее.
И еще я с детства была невероятно примерным ребенком (это у меня выдержало где-то до моих сорока лет). Я помогала старшим, помогала младшим, помогала тем, кто слабее. Дома я вывесила распорядок регулярных уборок и требовала от всех членов семьи его неукоснительного соблюдения. В школе меня все время хвалили и ставили в пример остальным. Я знала, что должна делать правильная, настоящая пионерка. Я слушалась своих родителей, прародителей и учителей. В 11-летнем возрасте я выглядела на семь половиной, была самой маленькой в классе, худенькой почти до прозрачности, совешенно белобрысой, на голове я носила огромный белый накрахмаленный бант, и язык у меня был острым и отлично подвешенныс. Не то что бы я была хамоватой, однако недостатком красноречия я не страдала и право последнего слова я всегда оставляла за собой. Короче говоря, эдакая авторитарная минидевочка-дюймовочка!
В один прекрасный московский вечер сия дюймовочка (то есть я в издании более чем сорокалетней давности) вышагивала четкой, элегатной, энергичной балетно-гимнастической походкой от троллейбусной остановки через всю территорию Дворца пионеров в самый ее конец, где находилось здание спортивной школы. Я шла на тренировку. В одной руке у меня был тяжеленный портфель упорной отличницы, в другой такой классический социалистический матерчатый мешок со школьной сменной обувью, полотенцем и гимнастическим купальником.
Была зима. Настоящая московская зима. В те времена в Москве было намного больше снега, чем сейчас (сами понимаете, глобальное потепление). Машины, дворники и другие компетентные люди и устройства постоянно и без устали убирали снег. Результатом их кропотливого труда были не только чистые дороги и тротуары, но и огромные, высоченные снежные сугробы вдоль них. Несколько таких сугробов было и на территории Дворца пионеров. И мимо одного из них я как раз в тот прекрасный фатальный холодный московский вечер бесшумно плыла.
Вдруг откуда ни возьмись из-под этого сугроба выбежал мужичок (ему могло быть эдак 35-40), нервно осмотрелся и спросил у меня: «Девочка, пожалуйста, подожди. Ты не могла бы мне помочь?». Ну, а поскольку я, как уже было сказано, знала, что следует делать настоящей пионерке, то, конечно же, я ответила: «Да». Ведь пионеры должны помогать старшим! Потом мужичок мне тоном заговорщика сказал: «Тогда иди сюда».
Мы вместе вылезли на тот самый огромный снежный сугроб и слезли по его обратной стороне вниз. Вдруг обнаружилось, что мужичок, очевидно, волшебник – неведомо откуда он вытащил такую прикольную штуку, эдакую скалочку или, скорее, палочку. И спросил: « Ты не могла бы делать ручкой вот так?». Продемонстрировал мне, как он водит своей рукой по этой палочке туда-сюда, туда-сюда. Хотя это монотонное занятие мне не виделось ничуть творческим и интересным, но все-таки у меня перед тренировкой было немного свободного времени, да и старшему человеку ведь нужно помочь! Так что я взяла палочку в руку (правда, меня удивило, что на холоде она была теплой) и начала повторять продемонстированное мужичком движение. Чтобы вам всем было сразу ясно, мастурбационное движение. Только вот, что это была за «палочка», а также, что такое «мастурбация», я узнала через несколько лет. В тот момент я даже не подозревала, чем и с чем я занимаюсь. Я добросоветно вкалывала на благодатном поле помощи ближнему. 
Ближний выглядел довольным. Я бы даже сказала, что почти растроганным. Но тут... внезапно!... Я никогда не устану повторять, что люди частенько дорого расплачиваются за отсутствующее или недоразвитое чувство меры. Движения, так тщательно и добросовестно совершаемые мною, видимо, начали казаться мужичку однообразными и скучными. Так что вдруг ни с того ни с сего он спросил у меня: «А ты не могла взять это в ротик?» (То «это» означало ту самую штуковину, т.е. «палочку»). Я недоверчиво и с подозрением осмотрела мужичка с ног до головы и быстро, решительно и резко вынесла приговор: «Нет».
Мужичок – с самого начала, видимо, сильно удивленный моим безграничным доверием к его персоне, а позже очарованный нашей абсолютно совершенной гармонией при как раз проводимом (мастурбационном) сотрудничестве – был очевидно удивлен. Он был в шоке от совершенно неожиданного отказа... У него перехватило дыхание, и только через пару минут он начал снова нормально дышать. В конце концов он взял себя в руки, слегка ощетинился и наконец – так же решительно, как и я, только шепотом – попробовал мягко возразить: «А почему?».
Мой ответ был точным, абсолютно обезоруживающим, а главное, правдивым. Помимо этого, он не оставлял ровным счетом никаких шансов на переговоры, размышления и даже дискуссии. Звучал он так: «А потому что мне бабушка с дедушкой говорят, что нельзя брать в рот неизвестные вещи, особенно немытые».
Наступила вынужденная пауза. Длинная. Кажется, мужичок мгновение раздумывал о том, «who is who», и кто из нас тут из кого что делает... Потом у него снова возникли краткосрочные проблемы с дыханием. А потом – когда его дыхание уже во второй раз за сегодняшний вечер пришло в норму – всего лишь тихо проронил: «Угу»...
«Палочка» изчезла так же быстро и загадочно, как и появилась. Я так тогда и не поняла, что это, собственно, появляется и исчезает, откуда и куда. Больше всего меня во всем этом процессе завораживало именно внезапное появление и исчезновение той причудливой штуковины, для которой я придумала кодовое название «палочка».
Мужичок разочарованно и подавленно добавил: «Ну, спасибо тебе». Я ответила: «Вовсе не за что». И гордо добавила: «Я же пионерка! А пионеры всегда помошают старшим». И вылезла обратно на верхушку сугроба.
Не знаю, какую психическую травму нанесла тому мужичку наша случайная, но судьбоносная встреча. Надеюсь, сны об ужасных минипионерках со своевременно протянутой рукой помощи и великолепным даром речи, изобилующей логичными и неоспоримыми аргументами, не преследовали его до самой смерти.
Я, однако, продолжила дальше свой путь с гордо поднятой головой, воодушевленная сознанием того, что я совершила еще одно благородное деяние – помогла дяденьке, старшему, у которого, видно, была какая-то проблема, и который в моей помощи очень, о-о-очень нуждался.
Допилила я до спортивной школы, переоделась в раздевалке. Двухчасовая тренировка прошла в обычном режиме: с брусьев на бревно, с бревна на вольные управжнения... После тренировки мы с остальными девочками опять пошли в раздевалку, чтобы принять душ и переодеться снова в «гражданское».
Неожиданно в нашу раздевалку вошли три тренерши, и одна из них строго произнесла: «Так, девочки, сегодня никто из вас не пойдет домой самостоятельно. Переоденьтесь, и мы всех вас проводим до метро. Пойдем все вместе, и никто не будет отходить от группы. Некоторые из нас, в том числе и я, сделали кислые мины, поскольку нам нужно было не на метро, а на троллейбус. Метро для нас означало лишний крюк.
Кто-то спросил: «А почему?». Тренерши сначала молча стиснули зубы, после этого сжали кулаки, а потом обменялись взглядами, полными молний гнева и негодования. В конце концов одна из них выжала из себя ответ: «Потому что здесь, по территории Дворца пионеров ходит маньяк и пристает к маленьким девочкам».
Я ничего не поняла, с остальными, однако, ни о чем не консультировалась. Как настоящая пионерка и примерный ребенок я слушалась не только родителей, прародителей и учителей, но и тренеров. Так что я восприняла коллективный поход к станции метро «Ленинские горы» как нечто, что просто должно было быть.
Мы шли все вместе к метро. Я приехала домой. Родителям я ничего не сказала –произошедшее мне казалось совершенно пустяковым событием. Правда, в течение нескольких последующих дней я несколько раз вспонила это слово – маньяк. Маньяк... Что это вообще такое, этот «маньяк»? Наверное, это кто-то очень злой, раз тренерши за нас так переживали...
Потом я перерыла нашу огромную семейную библиотеку, нашла там словарь иностранных слов и все узнала! Маньяк?... Но ведь этот дядя с этой странной штукой – с этой палочкой – не мог быть никаким маньяком... Он же был порядочным... вежливо попросил помощи. Потом поблагодарил... Наверное, это был кто-то другой...
Об этом – для меня парадоксально смешном – случае я вспомнила через много лет. Собственно, сама не знаю, почему. Все это время, все эти годы он был «законсервирован» в моем подсознании, в моей памяти со всеми подробностями... Может, как раз ради того, что я вам о нем сейчас со смехом рассказала.
Не знаю, что бы об этом сказал доктор Радим Узел (тот самый славный сексуолог, который пишет заметки и комментарии во все СМИ этой страны). Один из лучших психоаналитиков и сексулогов в Брно доктор Мирослав Петржела, выслушав эту историю в моем исполнении, долго и взахлеб смеялся. Другой очень известный в Брно психоаналитик доктор Милан Женчак даже не улыбнулся. Его лоб вспотел, а в глазах за стеклами очков появилось очень серьезное выражение с оттенком ужаса и полнейшего мысленного хаоса.
Невзирая на психоаналитиков и сексуологов, у меня на этот счет свое мнение. Если бы мое детство совпало не с шестидесятыми годами, а с девяностями или – еще хуже – с нынешним временем, то все закончилось бы совершенно иначе. Если я бы как пяти- или десятилетняя ежедневно видела в газетных киосках, магазинах самообслуживания, супермаркетах и в палатках возле метро эротические и порножурналы... Если бы вместо кинотеатров и клубов везде были одни бордели или игровые автоматы...Если бы стены комнат моих одноклассников были разукрашены снимками слегка приодетых или совершенно голых перекисьных девиц с грудями размером со школьный глобус или минимум с арбуз и с половыми органами, как из учебника анатомии для медицинских факультетов... Если бы я каждый вечер видела по телевизору, как кто-то с кем-то (иногда в паре, а иногда впятером) мухлюется, ощупывается и сношается в постели, на полу, под кроватью, в арке или на ротопеде... Если бы у моего папы была дома такая надувная тетка с привлекательными формами... Мне совершенно не хочется перечислять остальные пошлые модификации этого «если бы». Но в таком случае я бы точно знала, что такое «секс», и что из себя представляет та «палочка».
Если бы бабушка или мама меня каждый день предостерегали от поездок в лифте с незнакомыми дядями... И если б мои родители ежедневно после работы читали вслух сегодняшние газеты, пестрящие заметками о похотливых священниках, предложениями эротических услуг, подробными описаниями преступлений несовершеннолетних и статьями о сексуальных девиантах, которые в лучшем случае сначала свою жертву придушат и только после этого ее несколько раз изнасилуют, то я бы точно знала, кто такой маньяк. И тогда, дорогие мои, я бы рассказывала вам сейчас совершенно иную историю! При такой информированности я бы при встрече с тем миролюбиво выглядящим мужичком начала, по меньшей мере, лепетать, но скорее визжать или кричать, убегать, брыкаться, пытаться вырваться... А это было бы как раз самое оно, именно то, что и нужно маньякам: страх, плач и обида своей жертвы, помноженные на ощущение, что они держат жертву в кулаке, и что она полностью подчинена их неограниченной власти.
Я рада, что я родилась в 1955 году, что я была хорошо воспитанным ребенком из нормальной семьи, что я была в пионерии, что я занималась гимнастикой, и что я была мелкая и красноречивая. А еще я рада, что детство моего сына совпало с эдаким предпереходным периодом, когда стены его комнаты украшали невинные карты Средиземья Толкина...
Отсутствие сексуального воспитания вместе развитием молодежных и юношеских движенией имеет свои преимущества: маленькие (и даже со-о-овсем маленькие) девочки не боятся сексуальных маньяков. Но главное, эти маньяки – хотя бы иногда - внимательно прислушиваются к словам щупленьких, воспитанных, авторитарных пионерок-дюймовочек и еще как принимают их во внимание!
А раз уж мы начали с этой Галины Павловской, то ей и закончим. В ее книге «Почему я не повесилась» есть рассказ с названием «Жизнь – правильная штука“. Заканчивается он словами автора: «Из этой истории следует лишь одно: помогайте мужчинам, оказавшимся в затруднительных ситуациях!».
От себя я еще добавлю: и не начинайте сексуальное воспитание своих чад слишком рано. А гланое, не пугайте их маньяками. Никакими. Потому что маньяков попросту не существует! 

© Esowriter, 2015
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments